Посольство России в Хорватии

На главную

 

О Посольстве России

Современная Россия

О Хорватии

Российско-хорватские отношения

Консульский отдел

Российские соотечественники

 


*****

 

Президент России

Правительство России

МИД России

 

  

*****

  
Russia today


РИА-Новости


ИТАР-ТАСС

Голос России

Россия между строк

 

 

 


 


  

 

  



 

     RBTH

«НАТО предлагает нам вернуться в прошлое»

Интервью с Александром Грушко, постпредом России при НАТО

Автор: Андрей Золотов

Руководство НАТО прекратило практическое сотрудничество с Россией. Как оценить происходящее сегодня между Москвой и НАТО - это стабилизация конфронтации, нарастание конфронтации, какие-то другие тенденции? В отношениях с Альянсом у Москвы нет позитивной повестки дня, и, как объяснил в интервью "Российской газете" постоянный представитель России при НАТО Александр Грушко, не видно признаков того, чтобы страны Североатлантического блока были готовы пересмотреть свою нынешнюю политику.

 

Александр Викторович, каковы последствия первого заседания Совета Россия – НАТО, прошедшего в конце апреля?

Я бы не стал переоценивать итоги заседания и делать долгосрочных прогнозов. Но встреча была полезной. Заседания СРН не проводились почти два года. Поэтому у нас была возможность на глубину обсудить ключевые проблемы европейской безопасности. 

 

Правильно ли тогда сказать, что ничего конкретного не последовало – вы встретились сделали заявления, что прогресса не достигнуто, и все?

Главная проблема состоит не в фактах  проведения заседаний как таковых, а в том, что НАТО прекратила всякое практическое сотрудничество с Россией. Мы взаимодействовали по целому ряду проектов, которые реально укрепляли безопасность всех членов Совета Россия - НАТО. На сегодняшний день у нас нет позитивной повестки дня, и я не вижу признаков того, чтобы страны НАТО были готовы пересмотреть свою нынешнюю политику.

В то же время в ходе заседания СРН в выступлениях некоторых наших коллег чувствовались нотки сожаления по поводу того, что в результате принятых альянсом решений мы не можем продолжать взаимодействовать по Афганистану, где ситуация явно деградирует, в области борьбы с терроризмом – а до кризиса это направление было одним из ключевых вдеятельности СРН. Мы сотрудничали в области борьбы с пиратством. Этот список можно продолжать. Но на сегодняшний день ситуация не позволяет смотреть в будущее с оптимизмом. 

 

Что происходит сегодня в отношениях России и НАТО – стабилизация конфронтации, нарастание конфронтации, какие-то другие тенденции? Если, по вашему мнению, нет оснований смотреть в будущее с оптимизмом, то какое будущее нас ждет?

Тенденция к ухудшению отношений пока себя не исчерпала. Судя по итогам прошедшей на прошлой неделе встречи министров иностранных дел стран НАТО, альянс продолжает политику «сдерживания» России, несмотря на свои же призывы к политическому диалогу. Я не хочу сказать, что у нас в отношениях с НАТО «холодная война», но альянс переходит на схемы обеспечения безопасности времен «холодной войны». И это вызывает тревогу, потому что на сегодняшний день речь идет не только о политике, но и о военном строительстве. Политика обретает конкретные очертания в «железе», и те многочисленные меры, которые сегодня осуществляются США и их союзниками в Европе, закрепляют такую конфронтационную модель. А эта модель будет в свою очередь влиять на дальнейшую политику. 

 

И здесь самый свежий эпизод это открытие базы ПРО в Румынии, в связи с чем был сделан ряд заявлений по Черному морю. В чем суть противоречий вокруг Черного моря?

Регион Черного моря был уникальной площадкой сотрудничества. Если посмотреть на ту политику, которую осуществляла РФ в этом регионе, то она была направлена как раз на укрепление взаимозависимости, формирование надинституциональных форматов взаимодействия, повышение роли причерноморских государств в решении социально-экономических, транспортных и иных вопросов. Россия внесла очень серьезный вклад в то, чтобы Организация черноморского экономического сотрудничества была создана и набрала политический вес. Именно в этом регионе впервые был разработан набор военно-морских мер доверия. Была сформирована военно-морская группировка «Блэксифор».

На сегодняшний день НАТО пытается перенести конфронтационные схемы на акваторию Черного моря. Недавно президент Турции Р.Т.Эрдоган заявил о том, что нельзя допустить, чтобы Черное море превратилось в «российское озеро». Но в НАТО прекрасно понимают, что Черное море никогда не превратится в «натовское озеро», и мы предпримем все необходимые меры для того, чтобы нейтрализовать возможные угрозы и попытки силового давления на Россию с южного направления.

Добавлю, что наш Черноморский флот был плотно интегрирован в международные усилия по стабилизации обстановки в регионе Средиземного моря и южнее. В частности, силы флота активно участвовали в операциях по борьбе с пиратством в координации с НАТО и ЕС и подключились к контртеррористической операции НАТО «Активные усилия». Сейчас НАТО от этого отказалась.

 

В условиях такого роста напряженности, включая облеты российскими самолетами американского эсминца на Балтике в 70 км от Калининграда, имеется ли достаточно механизмов для предотвращения случайного возникновения конфликта? Насколько действуют «горячие линии» и другие механизмы? 

За последние десятилетия международное сообщество, европейские страны создали в рамках ОБCЕ достаточно продвинутую систему инструментов контроля над вооружениями, мер, которые позволяли предотвращать или купировать опасность возникновения непреднамеренных военных инцидентов, и других инструментов, включая линии «горячей связи» между военными. Российская Федерация заключила целый ряд двусторонних соглашений, в т.ч. с некоторыми странами НАТО. Они неплохо себя зарекомендовали, в частности, в российско-норвежских отношениях. И до сих пор они достаточно эффективно действуют на европейском севере.

Однако проблема сегодня состоит не в том, достаточны или недостаточны такие механизмы, а в той политике и военном строительстве, которые осуществляет НАТО. Получается, что сначала НАТО приблизила свою территорию к границам РФ, затем стала насыщать ее военной инфраструктурой, интенсифицировала военную активность – ротировать или размещать на непрерывной основе контингенты. Хотя по большому счету между постоянным присутствием и непрерывным ротируемым присутствием нет никакой разницы. Проводятся бесконечные учения, строятся склады для тяжелой военной техники, в том числе и наступательной, запускаются новые военные миссии, вроде патрулирования воздушного пространства Балтии. Тем самым самый спокойный с точки зрения классических угроз регион Европы превращается в сферу военного противостояния.

Для того чтобы разрядить ситуацию, необходимо заниматься именно  этим. Любой диалог будет иметь смысл и содержание только тогда, когда НАТО откажется от этой линии, когда процесс наращивания сил и попытки играть мускулами вдоль наших рубежей будет остановлен и обращен вспять. Тогда, видимо, будут созданы условия для того, чтобы обсуждать, как обеспечивать безопасность всех стран Европы и в ее региональном измерении, имея в виду, что на сегодняшний день реальная угроза находится не внутри европейского континента, а генерируется извне – хаос, распад государственности в регионе БВСА, миграционный кризис, угроза терроризма и другие. 

Качество безопасности в Европе будет определяться не только тем, удастся ли нам в военном плане разрядить нынешнюю ситуацию в отношениях между НАТО и Россией, но и тем, сможем ли мы наладить реально коллективное сотрудничество в противодействии общим угрозам безопасности. Здесь ситуация выглядит более обнадеживающе, поскольку прагматические интересы берут верх. И мы видим, что, несмотря на попытки использовать организацию вроде НАТО в качестве инструмента для изоляции России, на самом деле по ключевым международным проблемам и вызовам безопасности сотрудничество развивается в других форматах. Это и ближневосточный квартет, и Международная группа содействия Сирии, и Нормандский формат. Список можно продолжить. Поэтому страны, которые участвуют в таких усилиях, которые готовы к сотрудничеству с РФ на подлинно коллективной основе, на основе равноправия при уважении наших законных интересов безопасности, видимо, должны соответствующим образом перенастроить политику тех организаций, членами которых они являются.  Здесь я имею в виду не только НАТО, но и Европейский союз. 

 

При этом аргумент противоположной стороны заключается в том, что это Россия проявила себя агрессором и необходимо Россию сдерживать. Какие аргументы вы здесь применяете в своих контактах, когда вам говорят, что это Россия аннексировала Крым, размещает новое оружие в Калининградской области и т.д.?

Для наших партнеров вообще характерно открывать новые страницы в истории. Действительно, мы видели стремлениеиспользовать кризис на Украине, генезис которого всем понятен. Это, прежде всего, результат попыток некоторых сил на Западе поставить Украину в положение геополитического выбора между Россией и Западом, что кончилось государственным переворотом. В соответствии с международным правом народ Крыма осуществил свой выбор. Нам, действительно, пытаются приписать всю ответственность за нынешнее удручающее положение вещей в сфере европейской безопасности. Не гнушаются ничем. Но вся история российской политики в этой сфере - это история вкладов в построение подлинно коллективной системы безопасности. Если мы  начнем по годам вспоминать, что делала Россия, то убедимся в последовательности усилия по преодолению наследия «холодной войны». Прежде всего, мы вывели все войска бывшего Советского Союза из стран Восточной Европы и Прибалтики. Тогда, кстати говоря, страны Балтии брали курс на неприсоединение к военным союзам. Мы были лидерами в попытках сформировать принципиально новые режимы контроля над вооружениями. Имею в виду, прежде всего, заключение Договора об обычных вооруженных силах в Европе. Затем Россия стала инициатором процесса адаптации этого Договора, который завершился тем, что в 1999 г. соответствующее соглашение было подписано. В 2004 г. Россия его ратифицировала. Но страны НАТО под совершенно надуманными предлогами уклонились от его ратификации и тем самым разрушили материальную основу военной безопасности в Европе. 

Поэтому на те процессы, которые происходят сегодня, надо смотреть, прежде всего, под углом геополитических интересов соответствующих стран. И такой анализ свидетельствует о том, что украинский кризис был использован в качестве предлога для резкого разворота в политике и военном строительстве НАТО. Я не хочу сейчас пускаться в конспирологические догадки, но опять же трезвый анализ подводит к тому, что НАТО чувствует себя абсолютно некомфортно в условиях отсутствия большого противника.

Все операции, которые проводились НАТО уже после завершения периода «холодной войны», привели к негативным результатам - и на Балканах, и в Ливии. Страны НАТО несут прямую ответственность за разрушение Ирака. То, что мы видим сегодня на пространствах Ближнего Востока и Северной Африки - появление гигантских территорий, где хозяйничают террористы и экстремисты разных мастей, - это во многом результат деятельности НАТО. В этом ряду стоит и Афганистан. Больше 12 лет НАТО находилась там. Однако результаты пока вызывают большие вопросы, равно как и то, удастся ли в ближайшее время сохранить в Афганистане хоть какие-то признаки стабильности. На сегодняшний день очевидна тенденция к ухудшению обстановки. Количество уездов под контролем Талибана растет. Укрепляется ИГИЛ. Для нас это сопряжено с совершенно очевидными рисками безопасности. В частности, мы видим проникновение экстремистов и террористов в северные провинции ИРА, что создает прямую угрозу для наших союзников по ОДКБ.

Хотел бы отметить, что еще до украинского кризиса в западной политологической среде стали задаваться вопросом, сможет ли НАТО существовать как инструмент, адекватный новым условиям безопасности? Сегодня мы видим, что образ большого противника используется для решения совершенно иных геополитических задач - вернуть НАТО в центр мировой политики, постараться доказать, что иных способов обеспечения безопасности, кроме "натоцентризма" с опорой на стратегическую привязку Европы к США, не существует. Для этого и нужен большой противник, которому противостоит альянс. 

Дипломаты читают документы. Несколько месяцев тому назад была издана новая редакция стратегии на театре военных действий европейского командования ВС США. Там черным по белому написано, что задачи этого командования заключаются в том, чтобы продвигать интересы США «от Гренландии до Каспия и от Северного Ледовитого океана до Леванта». Возникает вопрос: где США и где Каспий? И где Россия может продвигать собственные национальные интересы? Поэтому,когда говорят о том, что Россия усиливает свою военную мощь: во-первых, мы делаем это на своей территории. И все наши действия, я вас уверяю в этом, не являются секретом для наших собеседников. 

Я не думаю, что в НАТО настолько наивны, чтобы полагать, что все те меры, которые предпринимаются на восточном фланге - попытки проецировать силу, летать вдоль наших рубежей, заводить вооруженные десятками крылатых ракет эсминцы на расстояние в несколько десятков километров от ключевых объектов ВМС РФ - будут оставаться без военно-технического ответа. Думаю, что нет. Мне представляется, что речь идет об осознанной политике, призванной доказать «востребованность» НАТО в новых условиях безопасности. И заодно решить другие вопросы -заставить европейцев раскошелиться на оборону, вынудить их закупать американскую военную технику. 

 

Если слушать то, что вы говорите сейчас, и то, как говорят представители стран НАТО, то возникает впечатление двух монологов, которые практически никак не пересекаются. Что должно произойти для того, чтобы эти монологи превратились в диалог? Есть ли какая-то почва, на которой эти нарративы  могут сближаться?

Хотелось бы надеяться, что такая основа появится. У отношений Россия-НАТО есть несколько измерений. И мы всегда исходили из того, что со временем то сотрудничество, которое осуществлялось Российской Федерацией - назову навскидку транзит в Афганистан и другую поддержку Международных сил содействия безопасности, подготовку техников афганских ВВС на российской территории и др. - приведет к большему доверию. В НАТО должны понимать, что без выхода на позитивную повестку дня на равноправной основе говорить о позитивной устойчивости в отношениях с Россией будет трудно.

Конечно, Россия и НАТО будут оставаться ведущими военными факторами на евроатлантическом пространстве. Но вряд ли стоит  надеяться на то, что косметические меры дадут результат в условиях, когда сам фасад дает трещины. А трещины эти возникают, прежде всего, потому что НАТО своей политикой и военным строительством деформирует систему тех инструментов, которые создавались после завершения «холодной войны», и фактически приглашает нас вернуться в прошлое. То есть рассматривать друг друга если и не через прицел - хотелось бы этого избежать, но через призму тех потенциалов, которые могут быть размещены вдоль наших границ. И это суровая правда жизни. Здесь нет ничего личного, как говорится. База Эмари в Эстонии, используемая ВВС НАТО, находится в нескольких минутах лета от Санкт-Петербурга. Поэтому любой профессиональный военный, конечно, будет делать все для того, чтобы опасность, исходящая от такого типа базирования, - а мы знаем, что там могут находиться и самолеты двойного назначения - была купирована. Чтобы переломить эту тенденцию, необходимы не только политические усилия, но и отказ от конфронтационного военного планирования. 

 

Что могут сделать европейские страны в этом отношении? Принято считать, что в НАТО заказывают музыку США и всю политику определяют они. 

Это действительно так. США заказывают музыку. Не на 100 процентов, но они определяют основные контуры и политики, и военного строительства НАТО. Если говорить о западноевропейских странах, то, конечно, они сами должны определяться,  в какой парадигме безопасности они хотят существовать. И я убежден в том, что здравомыслящие люди прекрасно понимают, что наилучшие условия безопасности могут быть созданы только через развитие партнерства с Россией. Мы живем на общем континенте, мы взаимозависимы, географию невозможно изменить. Мир серьезно изменился. Мы в одинаковой степени уязвимы перед новыми  рисками и угрозами, и это требует объединения усилий.

Еще раз отмечу - по целому ряду направлений такие прагматические интересы берут вверх. Попытки изолировать Россию с использованием трансатлантических форматов, как мы уже убедились, не мешают западноевропейским странам рассматривать нас в качестве ключевого партнера в решении конкретных мировых и региональных проблем. 

 

А что в связи с этим будет с Основополагающим актом России и НАТО?

Основополагающий акт Россия – НАТО остается одним из немногих сдерживающих факторов. Поэтому мы считаем, что его значение ни в коем случае нельзя преуменьшать. В целом ряде стран НАТО существуют политические силы, которые выступают за то, чтобы отказаться от этого документа. Это было бы крайне опасно. Тогда, видимо, можно было бы говорить о том, что Европа рискует потерять последние остатки инструментов обеспечения безопасности, которые бы не основывались на балансе угроз и контругроз. Что такое контроль над вооружениями? Его смысл заключается в том, чтобы обеспечивать большую безопасность меньшими средствами. Отказ от Основополагающего акта, его положений о сдержанности в военной сфере, станет прямым приглашением к новой фазе гонки вооружений.Такое развитие событий существенно дестабилизировало бы ситуацию в Европе. И оно не отвечает общеевропейским интересам. Президент Российской Федерации В.В.Путин неоднократно заявлял, что мы в этом не заинтересованы. 

 

Интервью было опубликовано в «Российской Газете»